PINX

Наталья Рубанова продолжает серию интервью с участниками альманаха "Pinx".

Наталья Рубанова - это моя любимая женщина; циркачка ещё та была, календарик-то до сих пор помню - помню и то, как впервые в жизни прочла по слогам отражение своего имени. Рассматривая в детстве чуть ли не с лупой пестрый костюм блистательной (без всяких "переносных смыслов") однофамилицы - да вот же она, больше не существующая картинка! выдвижным ящичкам памяти "привет-привет", - я хотела стать такой же, как она (читай "отличной от других"): и - да, непременно цирковой. Отчасти так, верно, и вышло: превратившаяся в цирк жизнь и то, что легко могло бы стать ею, - жизнь, вестимо, как текст, жизнь местами как чудо - и делает "её" тем, что "она" есть.

Своим читателем я вижу своего продюсера: когда-нибудь он материализуется, и на штучный "товар" в виде книг, пьес и киносценариев найдется-таки штучный "купец"... А еще - всякого, кому интересен не только сюжет, но и степень "прожаренности" слога... Того, кто кое-что понимает в пресловутом энергетическом посыле: той самой пушке, которая, стреляя, сносит "башню" в первую очередь самому автору, а потом уже всем остальным... Того, кто умеет дышать между строк - и собственно слов. Кому не интересен translit в отношениях - любых, абсолютно любых (сравните, скажем: "дружба" и "druzhba"). Того, кто спас однажды уличного зверёныша. Наслаждался Скарлатти. Открывал в метро томик Бродского. Пересматривал "Жизнь как чудо" и думал: тогда, В ТОМ кинозале, Кустурица пробрал больше... "Ел, молился, любил": почему нет?.. Варил кашу из топора. Ну а когда вода подступала-таки к горлу, перечитывал Леца: "...выше голову!". Возможно, "мой читатель" - просто пустой сосуд, пускающий мыльные пузыри перед носом г-на Deus’а, возможно... А еще - да, мама: она уж точно читатель отменный.

( Читать дальше... )

Марина Палей - это... некая (внешне антропоморфная) сущность, которая постоянно пытается понять, кто она есть, - в частности, с помощью writing’a.

Пока, кстати, так и не поняла. Последняя рабочая гипотеза: Марина Палей - серийный маньяк-самоубийца.

Вот если М. П. спросят - не "кто она есть", а "кем хотела бы являться" (то есть - быть изначально) - она ответит: хотела бы являться какой-либо одной из тех душ, которые зовутся Edith Piaf, Сергей Курёхин, Heath Ledger, Anthony Hopkins, Bob Geldof, Михаил Барышников, Bertrand Blier, Malcolm McDowell...

Но, даже не будучи ни одной из них, -

non, rien de rien,
non, je ne regrette rien...

( Читать дальше... )

Участники 35 номера "Pinx" отвечают на 5 традиционных вопросов. Одной из первых откликнулась писательница Маргарита Меклина (Сан-Франциско). И вот, что мы услышали в ответ...

Маргарита Меклина - это писатель для тех и для этих, путешественница на далекие острова, проводящая ночи в каюте, в кромешной темноте, когда на всем острове погас свет, бредущая к своей глиняной хибарке на Острове Пасхи мимо теплящегося свечными огоньками местного кладбища, летящая на маленьком самолетике в Патагонию, чтобы научиться езде на лошади у низкорослого крепкого гаучо, рассматривающая языки пламени на гавайском вулкане, мчащаяся на санях, запряженных собаками, по канадскому снегу, бешено крутящая педали в толпе велосипедистов в Пекине, прыгающая босиком по галапагосским камням, пытаясь сфотографировать птицу олушу с небесными лапами...

Своим читателем я вижу... Девушек, у которых в сумочке лежит томик Вирджинии Вульф и блокнот с записями впечатлений от последней выставки в Гараже ("села напротив Марины Абрамович и так и просидела напротив нее двадцать минут без единого слова"); анархисток с презервативом, прокламациями, Дидро и дилдо наготове; эстеток с высоко поднятой бровью, прической "Зимняя вишня" и отставленным правым мизинцем при чаепитии и перелистывании глянцевых арт-каталогов; свежих, коротко-стриженных юношей, сидящих в бункере, выстроенном из Фуко и Бурдье; прокуренных сипатых мужчин в пиджаках на голое тело, "ищущих правду", и одиноких нелюдимых женщин из поселков сельского типа, ходящих на работу по ветреным пустырям, в ватных куртках и сапогах-говнодавах, тающих только при виде любимой кошки и книг.

Я пишу свою прозу, чтобы... Выявить новые слои реальности и там поселиться.

Кто-то, прочитав мою книгу, скажет: "Ну навертела!"

Я опубликовалась в издании для квир-аудитории, потому что... Каждый художник в душе просто обязан быть квиром.